Миротворцы ООН и вспышка Эболы в Либерии

Эпидемия Эболы, стремительно охватившая Западную Африку, сказалась и на «голубых касках», несущих там службу.  Так, в Миссии ООН в Либерии было несколько случай заражения Эболой, в том числе и со смертельным исходом.

Как вспышка отразилась на деятельности и состоянии духа миротворцев? Об этом Елена Вапничная расспросила командира российского полицейского контингента в Либерии полковника Вячеслава Попова. По его словам, функции остались прежними: помогать местной полиции в охране порядка, разве что сократилось количество совместных патрулей и массовых мероприятий.

ВП: По всем заболеваниям и смертельным случаям, которые у нас были, практически все входят в так называемую группу риска – это медики. За исключением одного случая, когда военнослужащий нигериец был заражен. Практически все случаи заражения происходят из-за нарушения элементарных норм собственной безопасности. Что касается защиты для нас – в регионах выдаются одноразовые изоляционные  костюмы для выездов. У нас в главном штабе в Монровии осуществляется обязательный контроль температуры на входе. При наличии таких симптомов, как высокая температура и слабость, немедленно принимаются меры медицинского характера, стоят емкости с хлорированным раствором, обязательное мытье рук, а также выдаются средства для дезинфекции рук.

Когда был пик заболеваемости, были негативные тенденции. Во многих соседних контингентах отказывались возвращаться из отпусков, в основном, из европейских стран. Кто-то сделал «саморепатриацию», и даже были случаи вывода контингентов. В частности, филиппинский контингент по решению правительства был выведен полностью, включая заместителя комиссара полиции. Сейчас наблюдается более положительная динамика в связи с тем, что снижается общий уровень заболевания, но, тем не менее, расслабляться все равно рано.

ЕВ: Но вы живете в казармах или среди местного населения, как мне говорили наши коллеги из ООН?

ВП: Мы проживаем в определенных, отведенных местах. Мы снимаем жилье сами, но на огороженных территориях, которые обязаны пройти сертификацию на предмет защищенности и безопасности, чтобы там была охрана и достаточно высокие стены. То есть, мы непосредственно с местным населением не контактируем. После вспышки заболевания мы достаточно редко стали выезжать в местные магазины. Но даже в местных магазинах также стоят противоэпидемиологические бачки на входе и охрана следит, чтобы посетители мыли руки.  Но и вообще больной человек не сможет прийти, он будет лежать.

ЕВ: Но это мы с вами знаем. Зачастую местное население не знает этого. Понятно, что была паника, и наши коллеги сообщают о том, что есть некоторое сопротивление каким-то мерам и попыткам ограничить эпидемию и по этому поводу даже были протесты в Либерии. На ваш взгляд, как местное население реагирует на это и как справляется с эпидемией?

ВП: Поначалу было очень ощутимое сопротивление, потому что все-таки присутствуют определенные пережитки и традиции. Даже что касается похорон, то покойника обязательно омывают, целуют и обнимают. В какой-то мере и, может быть, в основной мере, это явилось причиной вспышки в Либерии. Наблюдались негативные тенденции сопротивления медикам, но до убийств, как в Гвинее, не доходило.

Сейчас проходила пропагандистская кампания  «Ebola is real», в которой принимали участие наши коллеги из полиции ООН – UNPOL Community Policing.

ЕВ: Вы считаете, это возымело какой-то эффект?

ВП: Я считаю, что да, потому что цифры говорят за себя и число заболеваний идет на снижение. Однако сейчас, когда происходит снижение, местное население опять начинает расслабляться. В некоторых магазинах пропадают дезинфицирующие  растворы. Опять стали ездить на мотоциклах по несколько человек, от чего раньше отговаривали, чтобы было меньше телесного контакта. Поэтому еще рано расслабляться.